УСПЕХ.

Тетралогия.

Введение.

Он пришёл ко мне, грязный, небритый, с погасшими глазами и запёкшейся раной рта.
“Мне некого больше любить... Попроси меня простить...” - так он сказал, судорожно вцепившись в фалды моего пиджака побелевшими фалангами пальцев. Возникла пауза, мучительная для него и триумфальная для меня.
Я ещё раз всмотрелась в его лицо, чтобы в последний раз увидеть его живым. Глаза! Рельеф его глаз стал безобразен в кричащей выразительности. Зеркало! Вода - жаль... Серая кожа, напомнившая мне его мышиный холст... Полуоткрытый бесчувственный рот; ему стоит больших усилий есть. А зубы совсем жёлтые... - много курит, может, закидывается...
Поплыло... Всё опять поплыло в оранжевом танце его сигарет... - нет!
Смех, горький надтреснутый смех в ответ на сокровенное - он может убивать...
Я смеялась ему в лицо, в глаза, в мёртвый рот, в заросшие уши... Да, зло, жестоко, безжалостно, да, как умею только я.
Боже, какое глупое сделалось у него лицо! - и это выражение навсегда отпечаталось в моей сетчатке. И этого человека я... - из-за него... Нет, это не со мной, - с другой, я её не знаю и не хочу узнать, настолько она беспросветно... Но она была, я знаю, а виной тому - он - он, теперь ничтожество, а раньше, раньше...
...Успех. Успех... Передо мной не забытые, как наяву, прошлые образы, факты его бесспорной вины.
...Успех. Успех... Стучат поезда.
...Успех. Успех... Красный закат под мостом...
...Успех. Успех... Нет нас больше. И не было никогда. А была я...

Праздник.

Ты помнишь этот праздник на нашей совместной работе? Женщины были нарядны, а ты был так же холоден и насмешлив ко мне. Женщины приготовили еду, а ты открывал дрянной коньяк. Когда все сели за стол, женщины оживлённо беседовали на свои темы, а ты был как-будто даже мрачнее всегдашнего и как всегда ничего не ел. Играла какая-то музыкальная композиция, старые женщины танцевали вальс с начальником нашей конторы, они были опьянены морозным утром и грядущим праздником. А когда все принялись есть торт, ты тоже съел кусочек... А когда старые женщины стали интересоваться, кто же испёк самый вкусный торт, и это оказалась Ира Захарова, я прочла по твоим губам, принявшим то же насмешливое выражение: “Э-э-... да это успех”, хотя ты и не произнёс ничего.
Э-э-... - да это успех... Я вдруг поняла, что означает это простое, казалось бы, словосочетание. Хотя, я знаю, ты всегда считал меня глупой и недостойной.

Победа.

Когда он тренировал Гунде Свана, он не смог бы так. Не думаю, чтобы он хотел успеха для Свана, но ведь он тренировал его... А впрочем, Гунде Сван живёт в Швеции и не похож на него внешне, - гораздо выше, крупнее, симпатичней. А только знаете? - ведь всё равно, Свана-то тренировал он, а не кто-либо иной. Я не знаю, как уж у них там обстояли дела - а только Сван и теперь отлично пилотирует аэроплан. Когда Сван строил дом и почти совсем не тренировался, он тесал Свану брёвна, чтобы Сван случайно не занозил руку. Сван построил дом - и что же - опять те же длительные тренировки на сырых от взвешенного дождя роллерных трассах. Сван построил дом для себя - но первым в него вошёл всё-таки он. Вся беда лишь в том, что Сван очень любит купаться в Норвежском море, а тренера у него никогда не было.
Э-э-... - да это успех... - та же его безмолвная улыбка. А Сван побеждает во всех стартах и совсем не помнит того времени, когда своим тренером считал его.

Пусть.

Соколиная охота уже близка...
А мне надо ещё рассказать... - нет, вспомнить... Тогда, на персидском ковре - ты помнишь? - нагадила твоя собака. Ты не стал смеяться в ответ, и не прогнал её, - а ты виновато улыбнулся и тотчас принялся открывать ножом консервную банку - джем; даже мне ты предложил попробовать, но я отказалась и жалею до сих пор. Может, всё было бы иначе, но тогда... - я не решилась войти в чужую тайну, принятием пищи обеззаразить эту акцию, ведь твоя собака нагадила на персидском ковре... Ты мне устроил экзамен, мой милый мальчик, и я выдержала его - но этого и было достаточно...
Сегодня тебя нет... только... - ты гниёшь, - моей плотью... А твой диатез представляется мне теперь врождённым.
А твоя собака?.. - она ведь жива, и она не лишила меня снов, только... - этот скрежет по ночам, я обречена его воспринимать - она грызёт мои водопроводные трубы... - и каждое утро в чемодане моих отъехавших родителей - гроза и ночные опилки, и на красивых зелёных бумажках, написано, что это посмертные деньги. Всё в нашем доме осталось как в бытность твою в миру - и зубоврачебные инструменты холодом никелированных отточий пугают тех, кто остался детьми; я стираю с них пыль. И бортовой журнал раскрыт всё так же на прошлом четверге, когда ты, не дождавшись обеда, страхом и отчаянием вписал своё ещё не остывшее имя. Хотя, ты знаешь... - ботинки твои совсем износились - ведь Билли Браун ходит в них в школу.
Да, милый мой, ты стал трансвестинцем, и ушёл наконец в свой долгий путь от Али Насера Мухаммеда, через Лесбос и Арал к вечности ски-дауна. Дай-то ... тебе свежего снега, пьяных снов и ветреной погоды...

27.12.89 - 3.4.90



return



Warning: in_array() [function.in-array]: Wrong datatype for second argument in /home/www/z87228/htdocs/a04c43556a567a6393b4ebcc18a2b453/sape.php on line 193